Нежно говорил ей —
мы у реки
шли камышами:
«Слышите: шуршат камыши у Оки.
Будто наполнена Ока мышами.
А в небе, лучик сережкой вдев в ушко,
звезда, как вы, хорошая, — не звезда, а девушка…
А там, где кончается звездочки точка,
месяц улыбается и заверчен, как
будто на небе строчка
из Аверченко…
Вы прекрасно картавите.
Только жалко Италию…»
Она: «Ах, зачем вы давите
и локоть и талию.
Вы мне мешаете
у камыша идти…»
1 Нет! – я не требую вниманьяНа грустный бред души моей,Не открывать свои желаньяПривыкнул я с давнишних дней.Пишу, пишу рукой небрежной,Чтоб здесь чрез много скучных летОт жизни краткой, но мятежнойКакой-нибудь…
Тихо дремлет река.Темный бор не шумит.Соловей не поетИ дергач не кричит. Ночь. Вокруг тишина.Ручеек лишь журчит.Своим блеском лунаВсе вокруг серебрит. Серебрится река.Серебрится ручей.Серебрится траваОрошенных степей. Ночь. Вокруг тишина.В природе все…
Там, где вечно дремлет тайна,Есть нездешние поля.Только гость я, гость случайныйНа горах твоих, земля. Широки леса и воды,Крепок взмах воздушных крыл.Но века твои и годыЗатуманил бег светил. Не тобой я…
(Быль) Китайцы долго одни умели разводить шелк и никому этого искусства не показывали, а продавали за дорогие деньги шелковые ткани. Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей…
«Сенюша, знаешь ли, покамест, как баранов,Опять нас не погнали в класс,Пойдем-ка да нарвем в саду себе каштанов!» –«Нет, Федя, те каштаны не про нас!Ты знаешь ведь, ка́к дерево высоко:Тебе, ни мне туда…
Эх, жизнь моя,Улыбка девичья.За Гольдшмита пьемИ за Галькевича. Будет пуст стакан,Как и жизнь пуста.Прижимай, Муран,Свой бокал к устам. 5 октября 1924Баку