Небывалей не было у истории в аннале
факта:
вчера,
сквозь иней,
звеня в «Интернационале»,
Смольный
ринулся
к рабочим в Берлине.
И вдруг
увидели
деятели сыска,
все эти завсегдатаи баров и опер,
триэтажный
призрак
со стороны российской.
Поднялся.
Шагает по Европе.
Обедающие не успели окончить обед –
в место это
грохнулся,
и над Аллеей Побед –
знамя
«Власть советов».
Напрасно пухлые руки взмолены, –
не остановить в его неслышном карьере.
Раздавил
и дальше ринулся Смольный,
республик и царств беря барьеры.
И уже
из лоска
тротуарного глянца
Брюсселя,
натягивая нерв,
росла легенда
про Летучего голландца –
голландца революционеров.
А он –
по полям Бельгии,
по рыжим от крови полям,
туда,
где гудит союзное ржанье,
метнулся.
Красный встал над Парижем.
Смолкли парижане.
Стоишь и сладостным маршем манишь.
И вот,
восстанию в лапы отдана,
рухнула республика,
а он – за Ламанш.
На площадь выводит подвалы Лондона.
А после
пароходы
низко-низко
над океаном Атлантическим видели –
пронесся.
К шахтерам калифорнийским.
Говорят –
огонь из зева выделил.
Сих фактов оценки различна мерка.
Не верили многие.
Ловчились в спорах.
А в пятницу
утром
вспыхнула Америка,
землей казавшаяся, оказалась порох.
И если
скулит
обывательская моль нам:
– не увлекайтесь Россией, восторженные дети, –
Я
указываю
на эту историю со Смольным.
А этому
я,
Маяковский,
свидетель.
Не от холода рябинушка дрожит,Не от ветра море синее кипит. Напоили землю радостью снега,Снятся деду иорданские брега. Видит в долах он озера да кусты,Чрез озера перекинуты мосты. Как по мостику,…
В лунном кружеве украдкойЛовит призраки долина.На божнице за лампадкойУлыбнулась Магдалина. Кто-то дерзкий, непокорный,Позавидовал улыбке.Вспучил бельма вечер черный,И луна – как в белой зыбке. Разыгралась тройка-вьюга,Брызжет пот, холодный, терпкий,И плакучая лещугаЛезет…
Горшок с Котлом большую дружбу свел,Хотя и познатней породою Котел,Но в дружбе что за счет? Котел горой за свата;Горшок с Котлом за-панибрата;Друг бе́з друга они не могут быть никак;С утра до вечера…
И месяц, скучая в облачной мгле,Бросил в горницу тусклый взор.Там шесть приборов стоят на столе,И один только пуст прибор. Это муж мой, и я, и друзья моиВстречаем новый год.Отчего мои…
Павлиньим хвостом распущу фантазию в пестром цикле,душу во власть отдам рифм неожиданных рою.Хочется вновь услыхать, как с газетных столбцов зацыкалите,кто у дуба, кормящего их,корни рылами роют. [1916]
Я и плакала и каялась,Хоть бы с неба грянул гром!Сердце темное измаялосьВ нежилом дому твоем.Боль я знаю нестерпимую,Стыд обратного пути…Страшно, страшно к нелюбимому,Страшно к тихому войти.А склонюсь к нему нарядная,Ожерельями…