Очевидно, не привыкну
сидеть в «Бристоле»,
пить чай,
построчно врать я, —
опрокину стаканы,
взлезу на столик.
Слушайте,
литературная братия!
Сидите,
глазенки в чаишко канув.
Вытерся от строчения локоть плюшевый.
Подымите глаза от недопитых стаканов.
От косм освободите уши вы.
Вас,
прилипших
к стене,
к обоям,
милые,
что вас со словом свело?
А знаете,
если не писал,
разбоем
занимался Франсуа Виллон.
Вам,
берущим с опаской
и перочинные ножи,
красота великолепнейшего века вверена вам!
Из чего писать вам?
Сегодня
жизнь
в сто крат интересней
у любого помощника присяжного поверенного.
Господа поэты,
неужели не наскучили
пажи,
дворцы,
любовь,
сирени куст вам?
Если
такие, как вы,
творцы —
мне наплевать на всякое искусство.
Лучше лавочку открою.
Пойду на биржу.
Тугими бумажниками растопырю бока.
Пьяной песней
душу выржу
в кабинете кабака.
Под копны волос проникнет ли удар?
Мысль
одна под волосища вложена:
«Причесываться? Зачем же?!
На время не стоит труда,
а вечно
причесанным быть
невозможно».
Не могу на родине томиться,Прочь отсель, туда, в кровавый бой.Там, быть может, перестанет битьсяЭто сердце, полное тобой. Нет, я не прошу твоей любови,Нет, не знай губительных страстей;Видеть смерть мне надо,…
Тебе я некогда вверялДуши взволнованной мечты;Я беден был – ты это знал —И бедняка не кинул ты. Ты примирил меня с судьбой,С мятежной властию страстей:Тобой, единственно тобой,Я стал, чем был…
I Дневная репетиция окончена. Друг мой, клоун Танти Джеретти, зовет меня к себе на завтрак: сегодня у него великолепная маньифика-«минестра» по-неаполитански. Я испрашиваю позволения прихватить до дороге оплетенную маисовой соломой…
Меж тем, как Франция, среди рукоплесканийИ кликов радостных, встречает хладный прахПогибшего давно среди немых страданийВ изгнаньи мрачном и в цепях;Меж тем, как мир услужливой хвалоюВенчает позднего раскаянья порывИ вздорная толпа,…
Весна на радость не похожа,И не от солнца желт песок.Твоя обветренная кожаЛучила гречневый пушок. У голубого водопояНа шишкоперой лебедеМы поклялись, что будем двоеИ не расстанемся нигде. Кадила темь, и вечер…
Скажи мне: где перенялаТы обольстительные звуки,И как соединить моглаОтзывы радости и муки? Премудрой мыслию вникалЯ в песни ада, в песни рая,Но что ж? – нигде я не слыхалТого, что слышал…